Мониторинг судебного процесса над Блохиной Аленой и Блохиным Виталием (судебные заседания от 18.11.2021-19.11.2021)

18 и 19 ноября 2021 года в Веселиновском районном суде Николаевской области состоялось судебное заседание по делу Блохиной Алены и Блохина Виталия, которым вменяется использование по предварительному сговору группой лиц средств, полученных от незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, прекурсоров, ядовитых или сильнодействующих веществ или ядовитых или сильнодействующих лекарственных средств с целью продолжения их незаконного оборота (ч.2 ст.306 УК Украины), а также незаконное производство, изготовление, приобретение, хранение, перевозка или пересылка с целью сбыта, а также незаконный сбыт наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов организованной группой (ч.3 ст.307 УК Украины).

В начале заседания Блохиной Аленой было подано ходатайство о проведении технико-криминалистической экспертизы поручения оперативному подразделению на проведение следственных и процессуальных действий, в котором есть видимые исправления в дате. В связи с этим между Блохиной Аленой и председательствующим судьей произошла словесная перепалка из-за того, что суд посчитал это ходатайство необоснованным и немотивированным. Председательствующий судья попросил прокурора подтвердить, что поручение содержит исправления в дате, чтобы не проводить экспертизу, прокурор подтвердил наличие исправлений в документе. В последствии судья уточнил у Блохиной Алены настаивает ли она теперь на проведении экспертизы, с условием того, что и суд, и прокурор согласны с наличием исправлений в документе. Блохина ответила, что да, настаивает, поскольку документ может повлиять на окончательный приговор по ее делу. Суд уточнил у обвиняемой, что даст эта экспертиза, Блохина ответила, что этой экспертизой можно будет подтвердить, что прокуратура в этом деле до словно «делает не понятно что». Кроме того, со слов Блохиной Алены, это не единственный документ, который вызывает сомнение у стороны защиты в части временной достоверности их составления.

Прокуроры возражали против проведения экспертизы, поскольку сторона обвинения не возражает против того, что поручение содержит исправления.

Защита, ссылаясь на подтверждение очевидного исправления прокурором, выразила позицию о том, что в проведении экспертизы нет нужды, но сам документ следует признать недопустимым доказательством.

Суд не удовлетворил ходатайство Блохиной Алены о проведении технико-криминалистической экспертизы и присоединил, вызывающие сомнение, поручение к материалам дела.

Кроме того, Блохиной было подано ходатайство о признании недопустимыми доказательствами протоколов следственных экспериментов. Суд не удовлетворил данное ходатайство на основании того, что вопрос допустимости будет рассматриваться судом в совещательной комнате во время принятия окончательного решения по делу.

Отметим, что хотя статья 6 Европейской конвенции по правам человека гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, она не утверждает правил приемлемости доказательств как таковых, поскольку этот вопрос в первую очередь должен регулироваться национальным законодательством («Шенк против Швейцарии» пункты 45–46; «Хеглас против Чешской Республики» пункт 84).

В разрезе статьи 6 Конвенции вопрос, на который необходимо ответить, состоит в том, являлось ли судебное разбирательство справедливым в целом, учитывая в том числе способ получения доказательств. («Хан против Соединенного Королевства» пункт 34; «П.Г. и Дж.Х. против Соединенного Королевства» пункт 76; «Аллан против Соединенного Королевства» пункт 42).

При определении того, было ли разбирательство в целом справедливым, следует учитывать, соблюдались ли права защиты. Необходимо, в частности, установить, имел ли заявитель возможность оспорить аутентичность доказательства и его использование. Кроме того, нужно учесть качество доказательств, в том числе, могли ли обстоятельства, при которых они были получены, поставить под сомнение их достоверность или точность. («Быков против России» пункт 90).

Еврпейский суд по правам человека в отношении доказательств использует доктрину «плод отравленного дерева», которая раскрывается, например, в решении по делу «Гефген против Германии». Так, «плод отравленного дерева» — юридическая метафора, введенная Верховным судом США для описания доказательств, полученных при помощи незаконно полученных сведений. Она подразумевает, что если источник доказательств («дерево») является ненадлежащим, то все доказательства, полученные с его помощью («плоды»), будут такими же.

В Украине вышеупомянутая доктрина имеет свое правовое воплощение в ч.1 ст. 87 УПК Украины. Так, недопустимыми являются доказательства, полученные в результате существенного нарушения прав и свобод человека, гарантированных Конституцией и законами Украины, международными договорами, согласие на обязательность которых предоставлено Верховной Радой Украины, а также любые другие доказательства, полученные с существенным нарушением прав и свобод человека.

Отметим, что Кассационный уголовный суд в составе Верховного Суда применил доктрину «плодов ядовитого дерева» по делам №488/2433/15, №676/3183/15-к.

Эксперты МОПЧ считают, что национальные суды должны принимать во внимание доктрину «плод отравленного дерева» и руководствоваться, в том числе, ею во время принятия решения о допустимости тех либо иных доказательств, поскольку обвинение и тем более обвинительный приговор в отношении лица не может базироваться на доказательствах, вызывающих сомнение.  Более того, любое сомнение должно толковаться в пользу обвиняемого (In dubio pro reo).

Суд перешел к стадии допроса свидетелей. 18.11.2021 года были допрошены двое свидетелей.

Первый свидетель не был очевидцем событий и лично не знаком с обвиняемыми, он был понятым во время обыска у Блохиных.

Со слов свидетеля, правоохранители часто звонят и приглашают его «помочь» во время следственных действий, более того, забирают на своей машине из дома.

По сути обыска свидетель ничего не помнил. На вопрос стороны защиты, видел ли свидетель наркотические средства, последний ответил, что не знает и не помнит.

Кроме того, свидетель подтвердил, что Блохина Алена требовала себе адвоката во время обыска. Как уже было отмечено в предыдущем отчете, во время проведения обыска, право обвиняемых на правовую защиту было нарушено, поскольку правоохранительные органы отказали им в обеспечении адвоката и не дали возможность привлечь его самостоятельно.

ЕСПЧ в своей прецедентной практике не раз отмечал, что любое лицо, которому предъявлено уголовное обвинение, должно быть защищено в соответствии с подпунктом (c) пункта 3 статьи 6 на любом этапе судебного разбирательства («Имбриоския против Швейцарии» пункт 37). Таким образом, защита может понадобиться даже до отправки дела в суд, поскольку справедливость судебного разбирательства может быть нарушена еще до начала рассмотрения дела в суде («Оджалан против Турции» пункт 131; «Маги против Соединенного Королевства» пункт 41).

Эксперты МОПЧ подчеркивают, что согласно национальному уголовно-процессуальному законодательству и устоявшейся практике Верховного суда, при нарушении права обвиняемого/подозреваемого на защиту во время обыска, доказательства, полученные во время такого обыска, являются недопустимыми и не могут учитываться судом во время принятия окончательного решения.

В этом же заседании был допрошен второй свидетель, которая не знакома с обвиняемыми. Знает их как односельчан. По сути обвинения ничего не сообщила, поскольку не была очевидцем никаких правонарушений вменяемых Блохиным.

19.11.2021 были допрошены еще три свидетеля. Первый свидетель с обвиняемыми не знакома, очевидцем событий не была, а присутствовала в качестве понятой во время обыска. Во время обыска понятая стояла вместе в Блохиной Аленой и не ходила по комнатам вместе с правоохранителями. Примечательным в ее ответах было то, что она не видела лично, что изымали, а знает, что изымали.

Свидетель уведомила, что Блохиной Алене во время обыска стало плохо и она просила вызвать скорую, которую правоохранители отказались предоставить точно так же как и адвоката.

Второй свидетель тоже не был знаком с обвиняемыми, по сути обвинения ничего не сообщил. Точно так же как и предыдущие свидетели очевидцем, вменяемых Блохиным преступлений не был, а присутствовал в качестве понятого во время обыска.  Со слов свидетеля, при нем наркотические средства не изымались. Больше ничего сообщить он не смог.

Третий свидетель не смог сообщить ничего касательно фактических обствоятельств дела, поскольку ничего не помнит. Свидетель давал показания на стадии досудебного расследования, но, с его слов, вспомнить их не может. В связи с этим прокурор подал ходатайство о присоеденении к материалам дела протокола допроса свидетеля. Сторона защиты возражала, поскольку тем самым нарушается принцип непосредственности судебного рассмотрения.

Суд посовещался на месте и решил, что нужно огласить протокол допроса свидетеля для того, чтобы он вспомнил свои показания и подтвердил их.

Так, в протоколе были ведомости о том, что свидетель употреблял опиум и покупал его у обвиняемых Недодаевых, которые покупали наркотические средства у Блохиных. Единственным подтверждением слов свидетеля о том, что наркотические средства покупались у Блохиных, является то, что он видел как Недодаевы ходили в сторону дома Блохиных. Суд присоединил к материалам дела данный протокол допроса.

Эксперты МОПЧ настороженно относятся к решению суда дать возможность свидетелю прослушать свои показания, которые он не помнит, дабы он их подтвердил. Более того, свидетелю, который, с его же слов, страдал от наркотической зависимости.

По мнению экспертов МОПЧ, данные показания свидетеля нельзя расценивать как допустимые, поскольку согласно принципу непосредственности судебного рассмотрения судьи, занимающиеся рассмотрением дела, должны самостоятельно и лично воспринимать все собранные доказательства. Более того, в протоколе допроса свидетеля показания написаны не лично им, а сотрудником правоохранительных органов, свидетель лишь поставил подпись под ними.

Позиция ЕСПЧ касательно допроса свидетелей однозначна. Так, если свидетель не был допрошен на одном из предыдущих этапах судебного процесса, использование письменных свидетельских показаний вместо непосредственной дачи показаний в суде должно являться крайней мерой («Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства» пункт 125).

Эксперты МОПЧ выражают крайнюю обеспокоенность касательно справедливости данного судебного рассмотрения, поскольку у наблюдателей МОПЧ по прошествию трех судебных заседаний, на которых они лично присутствовали, складывается стойкое впечатление об отсутствии в этом деле допустимых и надлежащих доказательств.

ИАЦ МОПЧ продолжит мониторинг данного судебного процесса для уточнения всех деталей.

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *